Письмо ректору

  Телефонный   справочник

    Электронная     почта

  Министерство образования и науки РФ
5-100.png Программа повышения конкурентоспособности
Противодействие коррупции
Наука и образование против террора
Диссертационные советы
Российский студенческий центр
Социальный навигатор
Оформление социальной студенческой карты
Study in Russia
NEVOD.png Уникальная научная установка НЕВОД
TEMP.png Турнир «ТеМП 2018»
eend_fond.png Эндаумент-фонд НИЯУ МИФИ



Новости университета



16.04.2018

Всемирно известному ученому Юрию Оганесяну – 85 лет!

14 апреля исполнилось 85 лет Юрию Цолаковичу Оганесяну — выдающемуся ученому, академику Российской академии наук, научному руководителю Лаборатории ядерных реакций имени Г.Н. Флерова Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) в Дубне, выпускнику МИФИ 1956 года.

Всемирно известный ученый рассказал о студенческих годах, своих научных достижениях и планах на будущее.

«Не могу сказать, что в своей юности я мечтал стать физиком», – так начал свой рассказ Юрий Цолакович. – Скорее нет, потому что в той среде, где я рос, мне прочили стать архитектором. С малых лет учился в художественной школе, делал чертежи и думал поступать в Архитектурный институт».

Тогда у молодежи было повальное желание ехать учиться в Москву. Все едут – и я тоже! Окончив школу с медалью, я мог поступить без экзаменов в любой вуз, но шел набор в Московский механический институт (так тогда назывался МИФИ), только надо было пройти собеседование. В Москве никогда не был, родственников или знакомых нет. Десять дней жил на Ярославском вокзале, пока ждал собеседование. Но, несмотря на эти трудности, Москву полюбил с первого взгляда.  

Собеседование было нетрудное, я его прошел сразу, но, когда начался набор в Архитектурный институт, все-таки сдал туда два экзамена: живопись и рисунок.  Вернулся за документами в Московский механический институт, а там говорят: документы на проверке и рассматривать их будут еще три месяца.

Так я оказался в Московском Механическом Институте (ММИ). Это был июль 1950 года. Общежитий было два – одно в Москве, напротив Павелецкого вокзала, другое в поселке Лосиноостровский. Надо было на электричке доехать до станции и еще полчаса идти через лес. Там стояли два дома: один для студентов, где я и жил, другой – для преподавателей.

Каждое утро я через лес шел до станции, садился на электричку, потом на метро и ехал на улицу Кирова (ныне Мясницкая), там размещался ММИ в известном здании ВХУТЕМАС, прямо напротив Главпочтамта.

Лекции нам читали выдающиеся физики, даже курс «Сопротивление материалов» вел молодой доктор технических наук, в будущем - знаменитый авиаконструктор. Декан физического факультета, кандидат   филологии, человек с исключительно благородной внешностью русского интеллигента прошлого столетия, Леонид Петрович Бахметьев был удивительным. Мы его просто боготворили. Он переживал за каждого студента, если кто-то неудачно сдавал предмет, получал низкую оценку, Леонид Петрович просил преподавателя проэкзаменовать его еще раз. 

В институте было мало студентов, в моей группе всего 16 человек. Они явно разделялись на две возрастные категории. Одни воевали, пришли с фронта и поняли, что война окончилась, надо учиться дальше. Другие, как я, поступили в институт прямо после школы. Мы всегда относились к нашим старшим однокурсникам с большим уважением…. Правда, они очень быстро переженились на наших девушках!

К учебе все относились очень серьезно. Мы как-то чувствовали себя в положении людей, которым уделяется очень большое внимание со стороны государства, осознавали необходимость наших знаний для страны.

Я, как и многие мои сокурсники, учился хорошо, получал повышенную стипендию. На старших курсах еще подрабатывал, преподавал в школе Метростроя, за что мне платили, как еще одну стипендию. В те годы метростроевцам, чтобы занимать какие-то должности, нужно было обязательно иметь среднее образование. Оно не у всех было, помешала война. Я им читал математику, физику, а класс мой спал, потому что люди приходили после работы уставшими.

Как человек, который получал две стипендии, я чувствовал себя совершенно обеспеченным человеком. Москву, тогда не такой мегаполис, как сегодня, всю обошел пешком, как мне казалось, знал ее очень хорошо. Ходил на концерты, в театры, старался быть в курсе всего, что происходило в этом замечательном городе. Занятия длились долго, с 9 часов утра, иногда до 8-9 вечера. И после занятий я ехал не в общежитие, а в парк им. Горького на каток. Он закрывался в 11 часов вечера.  Затем на электричку и в общежитие, а утром чуть свет опять – лес, электричка, метро, в институт.

В учебную программу входил спорт, занятия четыре раза в неделю, плюс различные секции, соревнования. Я занимался волейболом, баскетболом, конькобежным спортом, легкой атлетикой, имел 12 разрядов по разным видам спорта.

С большим удовольствием вспоминаю свои студенческие годы.

Преддипломную практику проходил в Дубне, в так называемой Гидротехнической лаборатории. На самом деле, это была ядерно-физическая лаборатория на базе ускорителя протонов с энергией 600 МэВ.  Здесь же писал диплом. После окончания института на меня пришла заявка на распределение в эту лабораторию. Но к этому моменту я уже женился, жена окончила консерваторию, а какая же в то время музыка в закрытой Дубне?

Перераспределили в Институт атомной энергии (ныне Курчатовский институт). После собеседования, по сути часового экзамена, с профессором А.Г. Будкером, выяснилось, что у него нет свободных штатных мест. Второе собеседование с Г.Н. Флеровым было другим. Он не задал мне ни одного вопроса по физике, только поинтересовался, чем увлекаюсь и каким видом спорта я занимаюсь. Но сказал, что через год-два их переводят в Дубну! Круг замкнулся.

Решили отложить вопрос до переезда в Дубну, а пока приступить к работе в секторе Г.Н. Флерова в Москве.

 Я стал работать в группе Флерова, увлекся наукой и, когда настало время переезда в Дубну, где для нас строился новый ускоритель тяжелых ионов, поехал туда одним из первых. Новая Лаборатория ядерных реакций в Дубне под руководством академика Георгия Николаевича Флерова была в составе ныне хорошо известного Объединенного Института Ядерных Исследований (ОИЯИ). Спустя 30 лет ее возглавил я и продолжаю здесь работать до сих пор. А то, что моим именем назван химический элемент, для меня, конечно, большая честь. Но это не было, да и не могло быть целью жизни. Скорее всего, следствие долгой и трудной работы над проблемой сверхтяжелых элементов.

Вы спрашиваете меня, не возникало ли мысли уехать в Европу или в США, в какую-нибудь известную лабораторию в сложное время … Меня приглашали, поступали даже очень лестные предложения возглавить крупные западные лаборатории. Я более года работал во Франции, почти девять месяцев в США, более месяца в Германии.  Но всегда тянуло домой, потому что у меня было здесь свое дело.

Жалею ли я, что так сложилось моя жизнь? Нет, не жалею, потому что свой путь выбрал сам. Этого от души желаю сейчас и молодым людям. Самим делать свой выбор, не подстраиваться под обстоятельства, не бояться совершать собственные ошибки. В итоге это поможет принять правильное решение.

Я благодарен МИФИ, который очень много мне дал и в годы моего становления, когда я был студентом, и после, когда приступил к самостоятельной работе. Сегодня МИФИ несет ту же миссию, которая была заложена при его создании. Это университет государственного, общенационального уровня, и меня очень радует, что люди, получив здесь широкое образование, ориентированы в первую очередь на работу в России, применяют свои знания, силы и способности на благо своей страны.

– Что бы Вы хотели узнать о будущем?

– Не хочу! Пусть в жизни все будет неожиданно, потому что так интереснее!


Количество показов: 230

Возврат к списку


Добавить комментарий