Научный полк: профессор МИФИ Владимир Наумов о начале войны, остарбайтерах и жизни за колючей проволокой

Ежегодно 11 апреля в России и других странах отмечают День освобождения узников фашистских концлагерей. Среди тех, кто не понаслышке знал о жизни в плену, был мифист Владимир Ильич Наумов.

Лето в деревне: бомбежки, беженцы, бои

Владимир Наумов родился 20 мая 1932 года. Ему было девять лет, когда началась война. Еще через два года он оказался в Германии, в лагере для пленных, по сути, на невольничьем рынке, где покупатели выбирали дешевую рабочую силу – остарбайтеров. А оттуда попал на фабрику Бляйхе, на территории которой был расположен лагерь военнопленных Шталаг-326.

«Начало июня 1941 года. Мне только что исполнилось девять лет. Я окончил второй класс. Мы живем в Москве. Отец решил отвезти меня в деревню Одинцово под Смоленском, на свою родину, на каникулы к бабушке. Через две недели туда же приехала моя сестра, сдавшая экзамены за седьмой класс. А спустя еще неделю началась война. На третий или четвертый день войны мы впервые увидели немецкие самолеты. Начались бомбардировки, пожары. Хорошо помню жуткую панораму горящего Смоленска, беженцев, искавших укрытия в ближайших деревнях, приближающуюся канонаду боев. Родители не смогли своевременно забрать нас. Самостоятельно эвакуироваться нам тоже не удалось. Да и не верилось поначалу, что немцы дойдут до Смоленска», – пишет Владимир Наумов в статье «Цветы для Штукенброка».

Но через три недели после начала войны, 16 июля, фашистские войска заняли город. Деревня Одинцово находилась всего в четырех километрах от Смоленска и попала в зону боевых действий. Во время бомбардировок жители деревни прятались в самодельном укрытии, сооружать которое начали… дети, причем еще в мирное время. Дело было так: москвич Володя Наумов рассказал своим двоюродным братьям Васе и Вите о столичном метро, и мальчишки, недолго думая, тут же начали строительство подземки в деревне. «Метро», казавшееся детской забавой, пригодилось. Когда бои докатились до Одинцово, взрослые расширили тоннель, сделали перекрытие из досок, присыпали его землей, и получилось убежище.

«Итак, мы в убежище. Нас 11-12 человек, из них 7 детей от двух до пятнадцати лет. Бой идет почти над нашими головами. Непрерывный свист пуль, вой и грохот разрывающихся снарядов. Земля вздрагивает от разрывов. Грохочут немецкие танки. Один из них прошел прямо через наш окоп, чудом не похоронив нас под своими гусеницами», – рассказывает Владимир Наумов.

Начался отсчет двух долгих лет немецкой оккупации.

«Я хорошо помню мародерство немецких солдат в первые месяцы оккупации, голодную осень и зиму 1941 года, когда оладьи из мерзлой картошки, поджаренные на машинном масле, казались деликатесом. В августе 1941 года умер мой двоюродный брат, двухлетний Толик, а весной 1942-го дядя похоронил своего старшего сына Васю. Для всех нас каждый день мог оказаться последним», – такие воспоминания остались у Владимира Наумова о том страшном времени.

Жизнь за колючей проволокой и работа до изнеможения

К концу лета 1943 года фронт вновь приблизился к Смоленску. Немцы начали готовиться к обороне. 22 сентября, всего за три дня до освобождения Смоленска Советской Армией, фашисты сожгли Одинцово, а жителей деревни погнали в Германию. Колонна двинулась по обочине Минского шоссе. В день приходилось идти по 30-40 километров. Ночевали под открытым небом.

Пленников пригнали в город Зост, расположенный на западе Германии. Пометили нашивками с надписью ost – клеймом восточных рабочих, остарбайтеров. Поселили в бараках за колючей проволокой. В центре лагеря располагалась площадь, куда пленные были обязаны выходить по сигналу колокола. Каждый раз на площадь выставлялся весь живой товар. Немцы-покупатели в сопровождении охранников ходили вдоль рядов восточных рабов, выбирая наиболее крепких и здоровых. Пленники из деревни Одинцово спросом не пользовались – слишком изможденные и слабые, к тому же большинство из них – дети. Но, когда мужчин в лагере не осталась, дошла очередь и до детей. Так в 11 лет Володя Наумов оказался на текстильной фабрике Бляйхе в поселке Браквеле, недалеко от городка Штукенброк.

На территории фабрики был расположен «лагерь уничтожения» Шталаг-326. Быт рабочих мало отличался от быта военнопленных – трехэтажные нары, стол из струганных досок, две скамейки, железная печка – вот и весь интерьер. Еда один раз в день – жидкий суп из брюквы. Работа – до изнеможения. Наказания – строжайшие, за малейшую провинность пленных отправляли в Шталаг-326, откуда уже никто не возвращался.

Таких лагерей на территории Германии было несколько десятков. Возможно, Шталаг-326 был даже не самым крупным. Но именно он символизирует для немцев страдания советских военнопленных, навсегда оставшихся в земле Германии. В течение трех лет здесь ежедневно умирали от голода 10-15 узников. Рядом с лагерем – кладбище, на котором похоронено 65 000 человек, погибших в Шталаге.

Цветы и песни для русских солдат

В апреле 1945 года в Штукенброк вошли американские войска. Они обнаружили около 9000 узников, изможденных до крайности, жадно евших даже черствые хлебные корки и рассыпавшуюся по грязной дороге муку. Но среди едва живых пленных нашлась группа энтузиастов, которые решили увековечить память своих боевых товарищей. 2 мая 1945 года, за неделю до Победы, когда еще шли бои под Берлином, в присутствии тысяч бывших пленных и восточных рабочих, среди которых был и Володя Наумов, состоялось торжественное открытие мемориала в Штукенброке.

В сентябре Владимир и Майя Наумовы вернулись в Москву, к родителям, с которыми не виделись более четырех лет…

Вскоре немецкие активисты организовали общество «Цветы для Штукенброка». С тех пор ежегодно в первую субботу сентября у братских могил советских солдат проходят митинги в память о жертвах фашизма.

У входа на кладбище – стела, повествующая о годах войны и жертвах фашистских концлагерей. Только советских пленных на территории Германии погибло два миллиона! Аллея ведет к монументу, возведенному еще в 1945 году. Ha трех гранях памятника – три красные звезды и надписи на трех языках. Надпись на русском гласит: «Здесь покоятся русские солдаты, замученные в фашистском плену. Их 65 000. Вечная память товарищам!»

Через много лет после Победы Владимир Наумов, окончивший МИФИ, ставший профессором кафедры физики ядерных реакторов, приехал в Штукенброк. Да не один, а с Академическим мужским хором МИФИ. Над могилами русских солдат зазвучали русские песни. У монументов выросли горы цветов.

«Уходит в историю война. Постепенно уходит и старшее поколение, вынесшее войну на своих плечах, добывшее Победу своей кровью, прожившее тяжелую трудовую жизнь после войны. Я очень боюсь, что пройдет еще несколько лет и у нас на Родине будут забыты и заброшены могилы погибших и умерших ветеранов, что наше новое общество не будет испытывать нужды в памяти о той страшной войне. И эта нравственная потеря окажется невосполнимой. Сегодня еще не поздно оглянуться назад, осмыслить, что с нами происходит, привести в порядок дорогие могилы, позаботиться о ветеранах», – завершает свой рассказ мифист.

Полностью статью Владимира Наумов «Цветы для Штукенброка» можно прочитать на сайте журнала «Наука и жизнь».