Прошла Нобелевская неделя – присуждены Нобелевские премии за 2026 год. По запросам различных средств массовой информации ученые МИФИ подробно прокомментировали достижения нобелевских лауреатов. Поскольку комментарии наших экспертов, как правило, не публикуются в полном объеме, ниже мы публикуем сводку мнений ученых НИЯУ МИФИ о нобелевских премиях этого года. 

Прогнозы: кто достоин Нобелевской премии?

Экспертные комментарии наших ученых начали публиковаться еще до начала Нобелевской недели. В частности, по просьбе газеты «Известия» наши эксперты дали прогнозы, кто из ученых в сфере физики и химии достоин высшей научной награды.. Заведующий кафедрой теоретической ядерной физики Института лазерных и плазменных технологий НИЯУ МИФИ Сергей Попруженко предложил следующих кандидатов:

• Андрей Линде (Stanford), Alan Guth (MIT), Вячеслав Муханов (Uni Munich). Инфляционная модель Вселенной, формирование крупномасштабной структуры, флуктуации реликтового излучения
• Yakir Aharonov (Uni Tel Aviv & Soth California) и Michael Berry (Uni Bristol). Имена этих исследователей – в названиях эффектов, повсеместно встречающихся в современной физике конденсированного состояния и квантовой оптике
• Peter Shor (MIT) и David Deutsch (Uni Oxford). Алгоритмы квантовых вычислений

Заведующая кафедрой промышленной формации ИФИБ НИЯУ МИФИ Алла Савченко считает, что нобелевской премии достойны исследования глюкагоноподобного пептида-1, или GLP-1.  Полностью комментарий Аллы Савченко можно прочесть здесь.

И.о. заведующего кафедрой международных отношений НИЯУ МИФИ Анастасия Понамарева рассуждает о том, кто мог бы быть достоин Нобелевской премии мира. По ее мнению, возможно, самым парадоксальным, но и самым честным в сложившихся условиях было бы вовсе отказаться от вручения премии в 2026 году. В 1914–1918 и 1939–1945 годах комитет воздерживался от награждения, потому что сама идея мира казалась неуместной на фоне тотального конфликта. Сегодняшние показатели - 61 конфликт, рекордные военные расходы, истёкший договор СНВ-III и часы Судного дня на отметке 85 секунд — по сути, дают не меньше оснований для аналогичного решения.   Полностью мнение Анастасии Понамаревой читайте здесь.

Фото: TT News Agency / Christine Olsson / Reuters

Премия по физике

Нобелевская премия по физике 2026 года присуждена Фрэнсису Хальцену за решающий вклад в работу нейтринной обсерватории IceCube и открытие высокоэнергетических нейтрино астрофизического происхождения.

Свое мнение о достижениях Хальцена для информационного агентства ТАСС высказал ректор МИФИ Владимир Шевченко. Как отметил ректор МИФИ, нейтрино сверхвысоких энергий является важным переносчиком информации об астрофизических процессах. В мировой науке сейчас царит энтузиазм по их использованию для задач многоканальной астрономии. Потоки нейтрино могут быть использованы для передачи информации - для этого нам надо научиться модулировать этот поток, как это делается с радиоволнами. Возможно, в будущем нас ожидает развитие технологий нейтринной связи. Полностью мнение Владимира Шевченко можно прочесть по ссылке.

По этой же теме газета «Московский комсомолец» публикует интервью с главным научным сотрудником Научно-образовательного центра НЕВОД НИЯУ МИФИ, профессором Анатолием Петрухиным. В нем, в частности Анатолий Петрухин рассказывает о предыстории нобелевских достижений: история крупномасштабных нейтринных экспериментов началась в 1973 году, но еще до этого многие ученые занимались нейтрино: нейтринные детекторы размещались глубоко под землей в Индии, в Южной Африке – там, кстати и было впервые зарегистрировано нейтрино космических лучей в 1956 году Фредериком Райнесом, за что он получил Нобелевскую премию в 1995 году. «Премия, полученная Фрэнсисом Хальзеном, конечно, совершенно заслуженная, потому что создание ICE CUBE – это несколько десятилетий колоссальной работы, и научной, и организаторской. Он занимает объем 1 кубический километр, в нем около 5000 модулей, и 86 гирлянд. Хальзену удалось зарегистрировать несколько нейтрино с такими высокими энергиями, которые раньше никогда не регистрировались на Земле (если быть точным, энергию нейтрино вообще нельзя измерить, можно зарегистрировать только результаты взаимодействие нейтрино с веществом, а затем оценить энергию нейтрино). Открытие высокоэнергетических нейтрино – безусловный прорыв в науке, но мы пока не знаем, откуда они прилетели и как образовались, как получили такую энергию» - считает Анатолий Петрухин.

Свой комментарий для газеты «Известия» написал старший научный сотрудник Научно-образовательного центра НЕВОД Института ядерной физики и технологий НИЯУ МИФИ Семен Хохлов. Он, в частности, отмечает, что в России идут активные работы по созданию нейтринного телескопа в озере Байкал. Детектор Baikal-GVD уже приблизился к детектору IceCube по эффективному объему и прямо сейчас регистрирует разные типы нейтрино. При этом ученый выражает определенные сомнения по поводу формулировки нобелевского комитета. «Лично у меня нет полной уверенности в том, что высокоэнергичные нейтрино IceCube имеют астрофизическое происхождение. Существуют модели, согласно которым такие нейтрино могут рождаться в атмосфере нашей планеты. Поэтому результаты IceCube еще требуют критической перепроверки», - говорит Семен Хохлов.

Для издания РБК комментарий о Нобелевской премии по физике дал заведующий лабораторией экспериментальной ядерной физики Национального исследовательского ядерного университета МИФИ, доктор физико-математических наук Александр Болоздыня. Он указывает, что поскольку нейтрино крайне слабо взаимодействуют с материей и не подвержены воздействию сил гравитации, Вселенная наиболее прозрачна для таких частиц, а это значит, что они могут быть источником информации о явлениях и событиях, происходящих в самых дальних уголках Вселенной, с целью познания устройства нашей Вселенной. 

Фото: Fredrik Sandberg / TT News Agency / AP

Нобелевская премия по физиологии и медицине

Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 2026 году получили американский нейробиолог Карл Дейссерот и немецкие биофизики Питер Хегеман и Георег Нагель «за их открытия, касающиеся светоуправляемых ионных каналов и оптогенетики».

Подробный комментарий для газеты «Ведомости»  о достижениях этих лауреатов написал старший преподаватель кафедры медицинской физики Инженерно-физического института биомедицины НИЯУ МИФИ Андрей Цишнатти. Как отмечает эксперт, суть открытия нобелевских лауреатов — в создании метода, который дает ученым «световой переключатель» для отдельных нейронов. До этого работа мозга изучалась в основном корреляционно: мы видели, что какие-то клетки активны во время определенного поведения, но не могли доказать, что именно они его вызывают. Оптогенетика превратила нейробиологию из науки наблюдений в науку доказательств. Хегеманн и Нагель открыли у одноклеточной водоросли хламидомонады белок каналородопсин, который работает как ионный канал, открывающийся под синим светом. Они доказали, что этот белок можно внедрить в любую клетку — и она станет светочувствительной. Дейссерот превратил это в инструмент для управления нейронами: ввёл ген каналородопсина в нервные клетки и показал, что вспышкой света можно с точностью до миллисекунды «включать» или «выключать» конкретные нейроны — сначала в чашке Петри, а потом прямо в мозге живых мышей. 

Полностью комментарий Андрея Цишнатти можно прочесть на сайте МИФИ.

Для газеты «Известия» Нобелевскую премию по физиологии и медицине прокомментировала заведующая Научно-образовательной лабораторией регенеративных биотехнологий и тканевой инженерии НИЯУ МИФИ Ирина Захарова. Эксперт отмечает, что оптогенетика позволяет избирательно активировать клетки только определенного типа, не затрагивая соседние. Этот подход в частности позволил провести высокоточное картирования мозга и выявить нейронные цепи, отвечающие за память, страх, чувство голода, жажду и социальные связи, что способствовало пониманию природы поведения и эмоций. В практической медицине оптогенентичекий подход потенциально можно использовать для лечения слепоты и глухоты, борьбы с нейродегенеративными заболеваниями и таргетной терапии других органов, например, для коррекции ритма сердца. Полный текст комментария Ирины Захаровой читайте здесь.

 Нобелевская премия по химии

Нобелевскую премию по химии 2026 года получили Анри Каган (Франция) и Кэнсо Соаи (Япония) — «за открытие нелинейных эффектов и автокатализа в асимметричном органическом синтезе». Профессор ИФИБ Алла Савченко прокомментировала их открытия для агентства ТАСС. По словам эксперта, открытие нелинейных эффектов и автокатализа в асимметрическом органическом синтезе имеет большое значение для медицины и фармации, поскольку пространственная структура молекул напрямую влияет на их биологическую активность. Лекарственные вещества часто существуют в виде энантиомеров — молекул с одинаковым химическим составом, но различной пространственной конфигурацией. При этом один энантиомер может обладать выраженным терапевтическим действием, тогда как другой — быть менее активным или вызывать нежелательные эффекты.

Также, нобелевскую премию по химии прокомментировала заведующая кафедрой биологии Обнинского института атомной энергетики НИЯУ МИФИ Людмила Комарова. Эксперт считает, что наибольшее прикладное значение эти открытия имеют для фармацевтической промышленности. Открытия лауреатов дали химикам инструменты для целенаправленного синтеза нужной зеркальной формы, что позволяет:

• Повышать эффективность и безопасность лекарств: Точный контроль над хиральностью позволяет создавать препараты, содержащие только активный изомер, что снижает риск побочных эффектов.
• Оптимизировать промышленное производство: Методы, основанные на нелинейных эффектах и автокатализе, позволяют повышать энантиомерную чистоту продукта в ходе самой реакции, что делает производство более эффективным и экономичным.
• Расширять области применения: Помимо фармацевтики, эти подходы важны для производства агрохимикатов (например, гербицидов) и парфюмерии, где также критически важна чистота оптических изомеров.

Полностью комментарий Людмилы Комаровой читайте здесь.

В своем комментарии руководитель лаборатории хемоинформатики и молекулярного моделирования НИЯУ МИФИ, профессор Александр Штиль отмечает: «Пространственная структура химического соединения принципиальна для его свойств. В наших исследованиях мы видим, как стереоизомеры - молекулы, различающиеся только расположением одной химической группы в пространстве - проявляют разные свойства. Это важно для создания лекарств с требуемыми характеристиками».

Наванетхем Пиллэй. Фото: Юрий Машков/ ТАСС

Нобелевская премия мира

В 2026 году Нобелевская премия мира присуждена 85 летней южноафриканской юристке и правозащитнице Наванетхем (Нави) Пиллэй (Navi Pillay). Комментарий доктора философских наук, почетного профессора кафедры философии Обнинского института атомной энергетики НИЯУ МИФИ Виктора Канке можно прочесть здесь. Виктор Канке отмечает, что лауреат - прекрасный ученый, глубокий знаток и новатор в области международного права, едва ли кому-нибудь уступающий в придании этому праву, т.е. теории, исключительной практической значимости. Вместе с тем она, защищавшая права Нельсона Манделы в эпоху апертеида, равно как принимавшая неординарные решения на посту судьи Международного уголовного суда (МУС) и Верховного комиссара ООН по правам человека, не раз демонстрировала личную смелось и храбрость. Она не только умна, но и отважна.

Фото:  Nobel Prize

Нобелевская премия по экономике

В 2026 году Нобелевскую премию по экономике присудили ученым Роберту Холлу и Майклу Вудфорду «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Свой комментарий для газеты «Известия» дал доцент кафедры финансового мониторинга ИФТЭБ НИЯУ МИФИ Павел Леонов. Эксперт считает, что это присуждение отчасти повторяет тенденцию прошлого года и вызывает сожаление, что Нобелевский комитет упорно не выбирает тех учёных, которые исследуют большие объемы данных и используют в своих трудах машинное обучение, как например претенденты этого года учёные Сьюзан Эйти и Хэл Вэриан. Что касаемо лауреата этого года Майкла Вудфорда, который представляет Колумбийский университет, то его книга «Interest and Prices» стала основой инфляционного таргетирования и коммуникационной политики центральных банков. «Однако нужно отметить, что до кризиса 2008 года в моделях Вудфорда почти не было финансового сектора. Кроме того, модели дают неправдоподобно сильный эффект обещаний ЦБ о будущих ставках», - считает Павел Леонов.